— Штази мы как нибудь успокоим.

Семисвечко отрицательно покачал головой.

— «Как нибудь» меня не устраивает. Штази — не Дед, его на кривой кобыле не объедешь. Да и не узнаем мы ничего, если он чо то замыслит...

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Абрамсон, — предложения по масштабным акциям со скважинами снимаются. Давай тогда под замес пустим кого нибудь из кульмановских генералов. Пусть Однорукий или Джафар со своими ребятами опять покоцают колонну федералов. И им польза, и нам хорошо. Заодно Кваснин облажается. Он тут верещал, что активный этап операции позади, мол, все крупные формирования разгромлены. Штази это понравилось, а при противоположном раскладе он Кваснина точно в миссионерскую позу поставит...

— Это можно, — задумчиво заявил Семисвечко. — Но что нам это даст?

— То, что и в прошлый раз. Пока будут разбираться с потерями и искать виноватых, под сурдинку натравим спецгруппы на людей Кульмана. Переделить заводики чечены всегда готовы, только волю дай. Своих людишек поставим... Кульман чухнуться не успеет. А потом поздно будет...

— Ты с Березой уже обсудил?

— Обижаешь!

— Тогда нормально, — Александр Лейбович побарабанил пальцами по столу. — Оформляй заказ. Кульман совсем зарвался, его давно пора на место поставить...

— Оплата обычная, — предупредил Абрамсон.

— В курсе, — буркнул Семисвечко.

В станицу Галюгаевская Рокотов попал по собственной инициативе.

За тот год, что минул с момента его приключений в столице Беларуси, Владислав успел переделать массу дел — вернуть себе квартиру и восстановить документы, уволиться с работы, поставить скромный памятник из черного гранита на могиле Азада, съездить в Белград к Мирьяне, пробравшись в Югославию через Венгрию под видом мирного российского туриста, обручиться с черноокой сербкой, познакомиться с друзьями неугомонного Дмитрия Чернова по кличке Гоблин и пару раз побывать в Москве, где его радушно принял получивший очередное звание подполковник Бобровский.